Первый заповедник югорской земли

Марина Качаненко
Журнал «Югра». Ноябрь 2017 год

Предыстория создания Кондо-Сосьвинского государственного заповедника описана в рассказе Виталия Бианки «Васька-Ойка-Суд – Кожаный Чулок». В начале 20 века было твердо установлено, что кроме двух заповедников СССР, нигде в России дикоживущих бобров нет, да и в них насчитывалось двадцать бобровых семейств. И вдруг некто В.В. Васильев нашел между Уральским хребтом и рекой Обью целых 45 речек, населенных бобрами.

Василий Васильев – наедине со всеми

Кто же такой этот Васильев? И почему Бианки так странно назвал свой рассказ? Бианки встретился с Васильевым, а познакомившись, сравнил его с любимцами всех мальчишек - героями Фенимора Купера и написал отличный рассказ об этом человеке, но обратимся к документам, хранящимся в Государственном архиве Югры.

Василий Васильев, первый директор заповедника

В Отчетной докладной записке по обследованию водоразделов рек Конды и Малой Сосьвы, в 1926/27 году, Васильев пишет: «Согласно постановлению Тобокрплана от 30 августа 1926 года, утвержденного Президиумом Тобокрика, я был командирован на обследование верховьев рек Большой и Малой Сосвы и Конды…».

Из этой же записки известно, что вышел в путь Васильев в сопровождении одного проводника, который вскоре не выдержал тяжелого пути. И дальше, в одиночку он проделал большую часть своего путешествия.

«Условия обследования были крайне тяжелые, сопряженные со всевозможными лишениями. Не имея возможности нанять проводника-нартовщика, я принужден был ходить за 100-120 верст и жить по неделям один, таская запас продовольствия котомками на себе и ночевать во всякую погоду под открытым небом». На вершине реки Конды пришлось голодать. При поездке на р. Тапсуй заморозил пальцы ног…»

Позже, Кронид Гарновский в своей книге о Кондо-Сосьвинском заповеднике оценил заботу Васильева о научных сотрудниках заповедника: «…В свое время Васильев разработал «Систему опорных избушек», построенных с хорошими, недоступными для росомахи лабазами».

Задание Тобольской окружной плановой комиссии состояло из 4 основных пунктов:

А). Характеристика лесных массивов с точки зрения кормовых запасов данного района и возможности эксплуатации лесов

Б). Определение запасов пушного зверя.

В). Выявление экономического положения местного населения, тяготеющего к данному району.

Г). Точное определение и обозначение на карте отдельных мест указанного района, в целях выбора места для установления заказника.

Сейчас для этих целей была бы отправлена научная экспедиция из нескольких сотрудников, но в сложнейших условиях Васильев в одиночку совершил обследование безлюдной таежной местности (на площади примерно в триста тысяч квадратных километров он насчитал всего тридцать две жилых юрты), и вернулся победителем: задание окружной плановой комиссии было выполнено. Но кроме этого задания, было найдено и невероятное: 45 рек, населенных бобрами. Издавна на территории, заселенной ханты и манси были «святые места». Без надобности человеку появляться в них было строго запрещено. Там нельзя было стрелять, шуметь, громко разговаривать, мусорить, рубить лес и рвать цветы и травы. Ханты знали: за нарушение запрета будет беда. По сути – это заповедные места.

Может, поэтому и удалось бобрам выжить таежных речках, хотя сами ханты за пределами святых мест их тоже добывали. Шкуры животных шли в подношение богам, а бобровую струю они использовали как лекарственное средство и талисман. И места обитания бобров не выдавали никому.

Как рождался заповедник

«Но в верховьях Конды Васильев обнаружил двенадцать юрт русских промышленников, переселившихся туда еще в 1914 году. Только один из этих охотников за двенадцать лет успел убить больше сотни бобров. Неизвестно, сколько перебили остальные»[1].

И в Отчетной докладной записке он категорически выступает против организации в этих местах заказника: «Учреждая заказник, при свободном дальнейшем доступе промышленников-хищников разных национальностей мы тем самым, уронив свой престиж в глазах местного тузнаселения, цели не достигнем. Для охраны исчезающего бобра единственной мерой, достигающей цели, будет учреждение заповедника в районе его распространения и с правильно организованной охраной и наблюдением».

В феврале 1929 года было принято решение об организации Северо-Уральского государственного боброво-соболиного охотничьего заповедника. Первым директором был назначен Василий Владимирович Васильев.

И первым приказом по заповеднику был Приказ № 1. «…выезжаю в Березовский район для организации госохотзаповедника».

Государственный архив Югры. Фонд 472. Оп. 1. Д. 2. Л. 2.

Следует сказать, что охрану заповедника в 800 га на первых этапах его организации охраняли всего 4 человека из числа коренного населения. Местное население относилось к Васильеву уважительно. До сих пор на месте бывшего Кондо-Сосьвинского заповедника встречаются таежные речки и возвышенности под названием «Васькина Гора», «Васькин ручей». Кстати, понимая всю важность использования ханты и манси бобровой струи, как лекарственного средства, Васильев предлагает доставлять для нужд коренного населения канадскую бобровую струю, продающуюся в аптеках.

Впоследствии в окрестностях заповедника была разрешена охота членам организованного охотсовхоза. Один из московских охотустроителей, В.А. Ласкин, в своем отчете отмечал, что у остяков «к заповеднику отношение положительное, они понимают, что это обеспечит им постоянный промысел, защитит от пришлых русских и зырян (коми), спасет их святые места и шайтанские клады».

Строгий заповедный режим сделал свое дело: численность зверья в заповеднике резко возросла, и Кондо-Сосьвинский заповедник вышел на первое место в Советском Союзе.

Вадим Раевский: «Согласен на любую работу»

В 30-е годы 20 века ведомственная принадлежность заповедников менялась несколько раз. В наших фондах хранятся документы о становлении заповедника и о границах природоохранной зоны. А в 1934 году Васильеву пишет письмо молодой биолог Вадим Вадимович Раевский, с просьбой принять его на работу в любом качестве, и приезжает в Кондо-Сосьвинский заповедник, где ждет приезда жены, но узнает, что Анна в числе прочих микробиологов арестована по приговору: «Десять лет без права переписки». Сейчас нам с вами известно, что это означало: «расстрел», но Раевский не зная этого, ждал ее до конца своей жизни.

Раевский Вадим Вадимович - охотовед Кондо-Сосьвинского заповедника, естествоиспытатель, натуралист, зоолог (фотопортрет). КУ "Государтсвенный архив Югры". Ф. Фото. Оп. 5. Д. 1286.

В том же 1934 г. Правительство РСФСР вынесло постановление “О мероприятиях по увеличению запасов соболя”, в котором говорилось о необходимости “признать с 1935 г. государственными следующие собольи заповедники, включив их в систему Народного Комиссариата внешней торговли СССР: ...Кондо-Сосвинский (Омско-Иртышская область) боброво-соболий заповедник на восточном склоне Северо-Уральского хребта…», и В.В. Раевский вплотную взялся за изучение соболя. Он пропадал в тайге по неделям и месяцам, разработал оригинальную методику учета соболей по зимним гнездам, впервые применил для изучения этого вида отлов и мечение специальными ушными метками и записывал свои наблюдения в полевой дневник – маленькие записные книжечки, которые хранятся в нашем архиве.

Его рукопись “Позвоночные Кондо-Сосвинского государственного заповедника” находится в госархиве Российской федерации (фонд 358).

Ведущие ученые страны дали самые восторженные отзывы на работу Раевского “Жизнь Кондо-Сосвинского соболя”. Эта работа до сих пор считается одной из лучших в этом направлении.

Он никогда не участвовал в конфликтах, подчас происходивших в заповеднике, его любили и уважали все жители Хангокурта. В тех таежных местах об этом человеке до сих пор ходят легенды. И не случайно одна из улиц города Советский названа его именем.

Кронид Гарновский в своей книге в «Кондо-Сосвинском заповеднике» так написал о Раевском:

“... Раевский пожалуй более, чем кто-либо в Хангакурте, стоял на страже режима заповедности. Уступчивый, когда дело шло о нем самом, он становился бескомпромиссно-принципиальным, когда в чьих-либо действиях видел нанесение хоть незначительного ущерба заповедности”[1]

24 июля 1947 г. В.В. Раевский умер и похоронен в Хангокурте на таежном кладбище. В 1939 году исполняющим обязанности директора заповедника был назначен Самарин Яков Федорович. Началось строительство новой центральной усадьбы заповедника в национальном поселке Хангокурт.

Кронид Гарновский, Феликс Штильмарк и другие…

В поселке были построены дома для сотрудников, контора, почта, пекарня, клуб, магазин, конюшня. Были детский сад, школа, медпункт, метеостанция.

На работу в заповедник приехали научные работники из центральных городов страны - зоологи, орнитологи, ботаники. Имена В.В. Раевского, З.И. Георгиевской, В.Н. Скалона, К.В. Гарновского, Е.В. Дорогостайской хорошо известны специалистам.

Гарновский Кронид Всеволодович и Дорогостайская Евгения Витальевна - сотрудники Кондо-Сосьвинского заповденика. Фотоальбом по истории Кондо-Сосьвинского заповедника. КУ "Государственный архив Югры". Ф. 421. Оп. 1. Д. 195. Л. 13.

Даже в тяжелые годы войны, когда научный отдел был расформирован, сотрудники заповедника, числившиеся на различных вспомогательных должностях, продолжали научно-исследовательскую деятельность. В 1951 г., в числе многих других, лучший в стране Кондо-Сосьвинский заповедник был закрыт. Вскоре началось строительство дороги Ивдель-Обь и, по словам Штильмарка, в эти места хлынули браконьеры всех мастей, выбили множество зверя, разграбили научную библиотеку, уничтожили ценное оборудование и нанесли огромный ущерб экологии.

Лишь спустя 25 лет, после многочисленных призывов ученых и общественности о восстановлении заповедника, на маленькой части территории бывшего Кондо-Сосьвинского заповедника был открыт заповедник "Малая Сосьва".

Огромную роль в восстановлении заповедника сыграл Феликс Робертович Штильмарк. Он побывал в Хангокурте, центральной усадьбе бывшего заповедника, собрал ходатайства и докладные записки от научной общественности Свердловска и Тюмени, опубликовал статьи в газете «Советская Россия» и журнале «Охота и охотничье хозяйство», подал материалы в Главохоту РСФСР. 

Ф.Р. Штильмарк - сотрудник Кондо-Сосьвинского заповедника - на поваленном бобрами дереве.
КУ "Государственный архив Югры" Ф. 421. Оп. 1. Д. 231. Л. 4.

В его личном фонде, созданном в нашем архиве, хранятся документы, касающиеся деятельности Кондо-Сосьвинского заповедника. Также он передал на вечное хранение множество фотографий. Сотрудники заповедника «Малая Сосьва» являются большими друзьями государственного архива Югры. Они продолжают природоохранные традиции и исследования Кондо-Сосьвинского заповедника, сохраняют и изучают уникальные природные комплексы, ухаживают за могилами Раевского, Гарновского и Дорогостайской, бережно храня память о первых защитниках уникальной природы заповедника, которые даже не были уроженцами нашего округа, но были глубоко преданы делу охраны природы. Геоботаник по профессии, поэт и романтик по душевной сути, как верно назвал его  В. П. Краснов – Кронид Всеволодович Гарновский, когда-то написал:

Немного было нам дано
И стали мы летучей пылью.
Нас нет. Мы умерли давно.
Так расскажи о нас.
Мы были!

И на своих мероприятиях, рассказывая о деятельности Кондо-Сосьвинского заповедника мы как-то высказали мысль, что судьбы кондо-сосьвинцев достойны внимания талантливого сценариста и режиссера. Вскоре к нам обратился Лев Вахитов, которому мы помогли в подборе материалов о Кондо-Сосьвинском заповеднике. На территории заповедника «Малая Сосьва» он снял несколько фильмов о людях, оставивших свой след в деле охраны природы нашего округа.

В сети Интернет вы сможете посмотреть эти фильмы, набрав только имя и фамилию автора: Лев Вахитов.

 


[1] Государственный архив Югры. Фонд 421.Оп.1. Д.36-37. Рукопись К. Гарновского и Е.В. Дорогостайской "В Кондо-Сосьвинском заповеднике". Том 1, 2.


[1]Bianki.lit-info.ru/В. Бианки.Васька-Ойка-Суд-Кожаный Чулок.

 


«Вернуться назад